Общество / Как «рыбки» спасли Царский крест

Как «рыбки» спасли Царский крест

В Оренбурге тайные монахини много лет подряд, никому не говоря, сохраняли золотой Царский крест с мощами, принадлежавший семье императора Николая II.

Вера АРНГОЛЬД

Фото img-fotki.yandex.ru,itd2.mycdn.me и из архивов

Ссылка в Оренбург

Сестры Соколовы – Надежда и Вера происходили из старинной дворянской семьи. Мать их Анна была родственницей графа Шереметьева, отец Иван Соколов – знаменитым петербургским профессором. Жила семья в прекрасном особняке в Царском Селе. Девочки получили блестящее образование. Надежду, с отличием окончившую институт, даже представили царице. Общение с представителями высшего света было для сестер в порядке вещей. И, когда грянула революция, они как испуганные птицы приникли к отцу (мать на тот момент уже умерла). Иван Соколов, сам гонимый, отдавал девочкам весь профессорский паек и тоже вскоре умер. Сестры-дворянки мало того, что оказались в беспомощном положении, так как не умели хозяйничать, - они преследовались новой властью как «контрреволюционный элемент». Соколовы пробовали работать в какой-то конторе, там же трудилась и Евдокия Ужинская – учитель. Сослуживцы в те времена старались не общаться, милый сотрудник мог оказаться стукачом. Но Ужинской вдруг приснился вещий сон: красивая незнакомая женщина просила взять под опеку сестер Соколовых. Евдокия поделилась этим с одной из сестер, та удивилась - по описанию женщина во сне очень напоминала их мать. Так объединилась «святая троица» неразлучных по духу и молитве женщин. Ведь отец Евдокии Ужинской был священником, а сестер Соколовых, очень набожных, наставлял духовный отец Николай из поселка Кузьмино под Петербургом. У них даже сохранилась присказка «ходить в Кузьмино». На тайном языке это означало «пойду молиться»…

Отец, Иван Соколов, с дочкой Надей

Мать, Анна Соколова, с маленькой Верой 

После убийства Кирова прокатилась волна репрессий, старшую, Веру, отправили в тюрьму вместе с «врагами народа». А вскоре обеих Соколовых сослали в далекий Оренбург. Евдокия отправилась вслед за ними. Репрессированным дворянкам выдали желтые паспорта, на вокзале провинциального степного города их никто не ждал, таких людей здесь оказалось много… Ни работы, ни жилья.

Сестры умели молчать

Что было в небольших сундучках у сестер Соколовых? Вряд ли что-то ценное. Дом их разграбили под предлогом экспроприации «в пользу трудового народа». А в чемоданчиках были какие-то небольшие вещицы, которые они прихватили в надежде обменять в чужом городе на еду, одежду и жилье. Сняли подвальное помещение на Форштадте. Пробовали продать ценную картину, которую взяли с собой, но ее вскоре украли… Подвал уходил глубоко в землю, оконца были маленькими. Дворянки, которые выросли в роскоши, теперь жили в полной аскезе. Евдокия пошла на работу, а «рыбки» (так их прозвали в народе потому, что Соколовы были молчаливы, интеллигентны, спокойны) остались молиться дома. Мало кто догадывался, какое сокровище сберегали они в тайнике! Это была очень опасная, смертельная тайна, за которую сестры могли поплатиться жизнью. Но они готовы были и на это.

Намного лучше стало жить Вере, Надежде и Евдокии Ужинской, когда в Оренбург приехал Владыка Мануил (Лемешевский). Свой, петербургский, да и жил рядом, на Пугачевской, от них буквально за забором. Видимо, Владыка Мануил знал о святом сокровище, хранимом у сестер. Поэтому старался как мог в те антицерковные времена охранять Веру и Надежду Соколовых. Даже сделал ход в своей калитке для них. Сестры очень любили архиепископа. А Надежда настолько расстроилась, когда владыку арестовали и отправили в лагеря, что ее даже парализовало. Сестер тоже вызывали в «серый дом», допрашивали, угрожали, но «рыбки» на то и слыли «рыбками», что умели молчать! Хотя знали, что молчание может им вылиться в преследования и лагеря. Над сестрами нависла опасность, Надежда была больна, да и Вера не слыла здоровой, и они потихоньку стали приглядываться к людям в Никольском храме – кому можно доверить реликвию, которую они тщательно охраняли.

Уход за больной, а еще работа бухгалтером и все дела по дому легли на плечи Евдокии. Вера могла только купить продукты. Евдокия шила, купала больную Надежду, стирала горы пеленок, топила печь, готовила еду. И еще защищала сестер от неверующих хозяев, которым не нравилось, что в дом ходят священники, а сами Соколовы посещают церковь. Отлично знал «рыбок» наш Владыка Леонтий (Бондарь). Он тайно вместе с Владыкой Мануилом (Лемешевским), когда того отпустили из лагеря, приходил на поклон к Соколовым, чтобы приложиться к Царскому кресту. Укрепиться в духовной силе.

Путешествие золотой святыни

Когда в конце 80-х, уже в годы перестройки, сестер реабилитировали, им предложили уехать в Ленинград и даже предоставляли жилплощадь. Но, может, то была некая уловка? Чувствовали следователи, что Соколовы обладают некоей тайной, возможно она бы раскрылась при переезде. Однако Владыка Мануил не благословил сестер возвращаться, и они остались в Оренбурге. А затем умерли одна за другой. Только после их смерти люди узнали, что сестры имели тайный постриг в монахини. Надежда была монахиней Серафимой, а Вера – инокиней Варварой.

Константин Плясунов и матушка Мария Александровна

Но прежде своей смерти они тайно передали царскую святыню надежному человеку - Марии Александровне Плясуновой, дочери ныне прославленного преподобномученика Ардалиона (Пономарева) и вдове настоятеля Никольского храма протоиерея Константина Плясунова, которого любил и знал весь Оренбург в 1949 - 1957 годах. Она долгие годы была хранительницей золотого Царского креста-мощевика, усыпанного сапфирами и рубинами и, конечно, являвшегося вожделенной добычей для всяких жадных людей. Но для сестер, оренбургских владык и священников, всех верующих людей крест прежде всего обладал духовной силой, ведь он хранит мощи сорока православных святых! Кресту приписываются чудесные исцеления и мироточение. А матушка Мария так же, как и сестры, перед своей кончиной завещала хранить крест семье брата - протоиерея Григория Пономарева, живущего на Северном Урале. Откуда он торжественно был передан в монастырь во имя Царственных страстотерпцев.

И я там был…

Самое удивительное в этой истории, что я тоже имела касательство к тайне. В свое время познакомилась с Марией Александровной Плясуновой, была совершенно очарована ею, и даже написала про чудесную матушку материал в газету «Южный Урал» (как мне тогда, в конце 80-х, это разрешил редактор партийной газеты?). Но про Царский крест мне никто, конечно, не рассказал. Мы беседовали о вере, о том, как Мария Александровна любила своего отца Константина, а он пережил преследования и лагеря. И как литургию священники служили в лесу, положив на простой пенек антиминс. Уже позже я паломничала в Екатеринбург и прикладывалась к Царскому кресту, не ведая, что когда-то он был от меня так близко - в Оренбурге!

К написанию этого материала тоже подвело чудо. Я организовала своеобразный поход-экскурсию на наш старый оренбургский погост на проспекте Победы. Рассказала пришедшим про знаменитых людей, упокоенных там, в том числе и про «рыбок», сведения о которых мне достались буквально накануне от одного из краеведов. А потом я поехала в Орск. И совершенно случайно в городском парке, где есть буккроссинг (обмен книгами), наткнулась на старый журнал с подробным рассказом об уничтожении царской семьи.

Это были записки Юровского, руководившего расстрелом. Выяснилось, что на царственных особах было немало украшений, которые срывали после их смерти вороватые «шариковы», а в корсетах у великих княжон был зашит жемчуг (для подкупа охраны или на черный день?), из-за чего несчастных девушек не могли убить выстрелами сразу. Пули отскакивали от корсетов и «скакали по комнате». В итоге палачи добивали девушек штыками!

Все это потрясло меня до дрожи. Я вспомнила, что скоро столетие расстрела царя и его семьи. И вдруг ясно осознала: Царский крест, конечно, передали задолго до казни, предчувствуя, что он может быть растерзан, а то и переплавлен. Сам Николай II или Александра Федоровна отдали его с надежными людьми сестрам Соколовым. Крест самоотверженно, с риском для своей жизни хранили Вера и Надежда - какая метафора! И потом так же трепетно берегли его в антицерковные шестидесятые, и в «перестроечные» восьмидесятые, и особенно в «лихие» девяностые. Чтобы завершить цикл и вернуть по назначению - царской семье!

А сестер-«рыбок» и их верную Евдокию Ужинскую похоронили в одной могиле, гроб на гроб, на кладбище на улице Монтажников. Святые сестры завершили жизненный круг и снова оказались все вместе – дорогая троица под тремя крестами.

«По требованию российского законодательства, комментарии проходят модерацию. Мы удаляем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления, даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами. Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.Также в комментариях мы не публикуем чужие авторские тексты»

актуально

Общество

Родственникам погибших пенсионеров выплатят по 500 тысяч рублей

Губернатор Юрий Берг подписал постановление об оказании единовременной материальной помощи семьям пенсионеров, погибших 18 июля 2018 года в результате чрезвычайной ситуации в с. Зеркло Шарлыкского района.

Производство

Точка отсчета: началось строительство нефтеперерабатывающего комплекса

Губернатор Оренбургской области Юрий Берг присутствовал на торжестве по случаю начала строительства комплекса переработки углеводородного сырья ЗАО «Южно-Уральская промышленная компания».

Отдых

Дикие пляжи только кажутся безопасными

В новом купальном сезоне в необорудованных местах на водоемах утонуло 45 человек. Обострившаяся ситуация с гибелью людей на воде, в том числе детей, вынудила администрацию Оренбурга и представителей МЧС отреагировать и отправиться в рейд по опасным местам.

Проблема

Канализация течет в реку

До недавнего времени объектов долгостроя в Бугуруслане было два: драматический театр и очистные сооружения. Многие сегодня задаются вопросом: а может быть, надо было с театром подождать, направить сначала все средства на более важный объект?..